Танцкласс Pro-Am

Америка

Америка, Америка, страна, где сбываются мечты, и страна, где можно легко сломать себе шею. Не верьте никому, никто не сможет объяснить её, не прожив здесь несколько лет. Она не плохая и не хорошая, она другая. Что-то роднит её с бывшим СССР, в котором люди уважали свою родину со всеми недостатками и достоинствами. Мне нравится, что в Америке люди улыбаются на улице. Пусть они это делают потому, что так принято. Пусть эта даже фальшь, она всё же лучше, чем откровенная ненависть к совершенно незнакомым людям в других странах. Многие рвутся сюда, многие прикладывают невероятные усилия, чтобы остаться здесь. Я же не хотел оставаться, я приехал, чтобы заработать и уехать. Наверное, потому мне всё давалось так легко и просто. Я очень быстро расплатился с долгами. Одна из учениц стала моей подругой, а затем и женой.

Я приехал в столицу Калифорнии, в Сакраменто, но, как ни парадоксально это прозвучит, обнаружил себя в глубокой провинции. И не только в танцевальном плане. Все хотят вырваться отсюда в ближайший мегаполис, в Большой Сан-Франциско – это так называемая «Беерия», куда входит пара десятков городов, таких как Сан-Хосе, Окленд и собственно Сан-Франциско, где жизнь бьёт ключом. Там американский футбол, хоккей, концерты, море ресторанов и аттракционов самой высшей пробы и многое другое.

Сакраменто можно было бы сравнить с Московской областью: если что-то происходит, то где-то рядом, а у самих тишина. Однако вот парадокс: в соседнем Сан-Франциско на турнирах в последние годы борьба за первые места в командном первенстве шла исключительно между тремя студиями из нашего города. Даже если иногда влезал кто-то из хозяев, три турнира из четырёх выигрывали наши клубы. Почему? Как такое вообще могло произойти?

Много случайностей...

Семь лет назад в Сакраменто было всего два любительских дуэта невысокого уровня и два-три педагога, танцующих в Pro-Am исключительно по «бронзе». Профессиональных пар в городе в 2001 г. было ноль. В 2007 же только в моём клубе их танцевало пять, плюс ещё пять в двух других студиях. 10 профессиональных пар – это больше, чем в Беерии!

Это, конечно, «случайность», что прорыв состоялся при мне и именно там, где я работал. Судьба в очередной раз перетасовала карты и доставила меня в нужное время и в нужное место – так, по крайней мере, все говорили и говорят. Например, пара, приехавшая ко мне из Москвы. Ребята не уставали утверждать, что с ними работал не я. Просто на первых турнирах у них шла адаптация, было очень нестабильное танцевание, а потом, собравшись, «совершенно без моей помощи», они «вдруг» начали выигрывать всё подряд по профессионалам – самые большие конкурсы в Лос-Анджелесе и Сан-Франциско, в Нью-Йорке и Чикаго, в Финиксе и Сан-Диего и многих городах Америки. Они стали вторыми в «Восходящих звёздах», на самом престижном турнире США в Огайо. Это местный аналог Блэкпула. Потом они покинули студию и... результаты опять сошли на ноль. Конечно, это тоже только «совпадение».

Так с чего же начались все эти «совпадения»?

Ну, с того, что, приехав сюда, я дал несколько семинаров, показав ученикам и педагогам, как можно и нужно работать. Начав с преподавателей, вырастил первые профессиональные пары. Любительская пара, которая танцевала в «новис» (что-то среднее между D и С классом), за год вышла в «чемпионшип» (это уже аналог A-S) и выиграла большой турнир в Сан-Франциско. Это тоже яркий пример очередного «совпадения». В течение 8 лет с ними работал двукратный чемпион США, он их «смастерил», а я всего лишь подоспел к моменту, когда их «прорыв» был уже предрешён – так это преподносилось. Правда, потом это пара совершенно сошла на нет, но ведь такое тоже бывает, не так ли? Более того, это как раз и подтверждает, что моя работа вышла им боком.

За год я набрал в студию с нуля восемь взрослых и две детские группы. Детей здесь до этого вообще не было. Интересной находкой стало решение привлечь детей тех, кто сам уже танцевал. Поэтому и на первом турнире у нас были группы «родитель с ребёнком», своего рода Pro-Am. Я начал создавать шоу, а получилось не просто шоу, а спектакль: сказка, как в ночь на Рождество мальчик забрался на чердак, открыл старинную книгу, и пошло-поехало такое!.. Людей было море. На занятия стало приходить по 40-50 человек. Было бы и больше, если бы позволяла площадка. Параллельно я запустил программу медальных тестов, и она сработала как всегда безотказно. К концу первого года я провёл и первый турнир. Все начинания были настолько удачными, и у людей было такое воодушевление, что было сложно всё бросить на полпути и уехать назад. Меня сильно задевало, что в городе существует какой-то культ Сан-Франциско. «Как вы можете выигрывать турниры, если вы проигрываете их, ещё не выйдя на паркет?» – не уставал повторять я. В голове поселилась навязчивая идея: сломать систему, при которой все более или менее талантливые танцоры уезжали туда, постоянно подпитывая «монстра». Я добился своего, хотя удовлетворения мне победа не принесла. Всю информацию, что я давал людям, использовали затем для борьбы со мной. Моя роль в создании танцевальной жизни города была сведена к минимуму. Но это было позже. В начале же было ощущение, что можно свернуть горы.

Мне давали работать, мне не вставляли палок в колёса. И я работал, работал как сумасшедший. Я не считал денег, что мне платили, я получал удовольствие от возможности давать людям знания, дарить веру в себя! Но я увлекся и не заметил, что мои педагоги перестали бросать на меня восхищённые взгляды и начали всё больше перешёптываться и сползать в закулисные интриги. Я не считал своих денег, за меня это делали они, и я упустил момент, когда появилась зависть. Не только по отношению к деньгам, но и к результатам тоже. Ведь я с партнёршей выиграл профессиональный турнир в Сан-Хосе и был призёром на полудюжине других в Лос-Анджелесе, в Сан-Франциско, в Сиэтле и Лас-Вегасе. Потом моя партнёрша вплотную занялась своей карьерой, и мне стоило больших трудов уговорить её отказаться от танцевальной гонки и не выходить на профессиональные мероприятия, так как на второй год выступлений начались «пролёты» там, где мы прежде выступали прилично, и это не удивительно, ведь никому не объяснишь, что мы неделями не тренируемся. Я уже проходил такой опыт с первой супругой, и после нескольких провальных турниров мне удалось прекратить это издевательство над своим танцем.

Тем не менее, окружающие напрасно радовались. Сбавив темп профессиональных выступлений, я переключился полностью на Pro-Am, и результаты не заставили себя ждать. И какие результаты! Мы выигрывали всё что можно. У меня появилось 22 конкурсных ученицы. Больше половины совсем ещё молоденькие девочки, хотя были и зрелые дамы. С таким количеством воспитанниц было легко выигрывать турниры в качестве топ-преподавателя. Я постепенно освоил американский стандарт (Smooth), латину (Rythm) и клубную программу. Количество танцев на турнирах доходило до 200. Сейчас я знаю людей, что танцуют и 500 на турнире. Но я чувствовал свой предел и не доходил до «красной черты». Количество частных уроков дошло до 60 в неделю. Этого мне уже не простили и уволили. Парадокс: я стал приносить студии прибыль, примерно равную половине их дохода, но факт, что я зарабатываю намного больше и всех педагогов, и самих хозяев, не давал им покоя. Проще было меня уволить, чем терпеть такое.

Само увольнение походило больше на военную операцию, план которой был разработан целой группой «стратегических аналитиков»: бывшим двукратным чемпионом США, хозяевами студии, моей лучшей парой (той самой, что потом сойдёт на нет) и ещё одним профессиональным дуэтом из Сан-Франциско, который пригласили на моё место. Продумано было всё. В день, когда я расплачивался за использование зала, мне вручили письмо об увольнении, а ученикам представили новых педагогов, сообщив, что я уехал назад в Москву. Вот тут-то я и понял, какой удачей было сделать визу, привязанную к двум студиям сразу. Такую «маленькую» деталь наши «аналитики» как-то упустили. Совершенно случайно вставленный в контракт пункт сыграл с ними злую шутку. Я не уехал, а просто перешёл во второй коллектив, указанный в моей рабочей визе. Конечно, я потерял много учеников, но очень быстро восстановил часы работы. Я мог бы преподавать часов 200 в неделю, если бы время можно было растянуть.

Зарабатывая больше 100 тысяч в год, я мог очень многое себе позволить. Но я опять сделал ошибку. Несмотря на огромный поток желающих заниматься, я отверг очевидную идею создания собственной студии и пошёл по лёгкому пути. Вместо выращивания своих педагогов (как я всегда и делал) я решил заполучить готовых, пригласив знакомых из Европы, прежде всего из России. Как сильно я в результате обжёгся и как в конечном итоге «зависла» созданная мной студия, расскажу ниже. Пока отмечу, что именно таким образом за первые четыре года я, активно работая, фактически создал себе конкурентов, вырастив в двух студиях целую плеяду педагогов и танцоров. Они, кстати, и помогли сформировать то «чудо», когда из богом забытой провинции стали приезжать пары и забирать самые престижные призы на турнирах в Сан-Франциско.

Моя же студия в Америке стала самым неудачным проектом, который я когда-либо затевал. Вместо перехода в неё я мог бы сразу открыть свою площадку, но я опоздал на два года. Я оказался заложником своего положения: мне было разрешено только преподавать, а моя супруга сделала всё возможное, чтобы максимально отстрочить открытие клуба. В результате я вырастил ещё одного конкурента, сделав его попутно своим врагом.

Первоначально мы были большими друзьями, и я мог бы просто приезжать раз в неделю на «гостевые» уроки. Тогда их рост занял бы годы. Я бы до сих пор имел союзника, а не противника в лице своей второй студии в Сакраменто. Проработав же там два года, я приучил хозяев к мысли, будто принадлежу их студии, хотя с первого дня говорил, что это временное пристанище. Но в Штатах столько людей говорят, как они хотят того или другого, что часто эти слова не воспринимаются всерьез.

Ещё одна деталь: «промывка мозгов». Этот факт очень серьёзно влиял на работу. Когда меня увольняли из первой студии, весь город был на моей стороне. Все видели, что по отношению ко мне хозяева поступили несправедливо. Уход же из второй был воспринят очень неоднозначно. О том, что там была и ревность к ученикам, и мелкие подставы, знало очень мало людей. Быстро забылось, что мой переход сразу удвоил число их танцоров.

Несмотря на обучение в колледже, где я проводил всё утреннее время, я ещё не владел английским так, как хотелось бы, и мне не всегда удавалось объяснить ученикам, что они стали объектом игры. Обработку вели сразу несколько сторон. «Вербовка» давалась легче тем клубам, из которых я ушёл: они сохранили контакты с моими воспитанниками. Им сложно было говорить, что я учил плохо или неправильно: результаты упорно подтверждали обратне. Но то, что у меня «скучно», – это в каком-то смысле правда. Я довольно долго работаю над самыми простыми фигурами. К «фишкам», если это не шоу-номера, отношусь вообще отрицательно. Так что желающие могут играть и на этом.

Само открытие студии было впервые организовано не мной. Да, я набирал педагогов, работал с ними. Вырабатывал концепцию клуба. Был, что называется, организатором и идейным вдохновителем, мотором, движущей силой. Но при этом я всё ещё жил в Америке по рабочей визе, позволяющей только преподавать. Официально студию возглавила моя американская супруга. Любые разговоры о том, как студия должна строиться финансово, быстро заканчивались одним: мой новый «босс» объясняла мне, что здесь так не делается. Сначала я верил, но со временем стал осознавать, что мы тратим намного больше, чем нужно. Я понимаю сейчас, почему 80% новых фирм разваливаются в Штатах в первый год своего существования, а ещё 10% – во второй. Если бы я воспользовался своим опытом, а не пошёл по «американскому» пути, то сохранил бы порядка 100 тысяч долларов. Постепенно, замыкая на себя всё новые и новые обязанности, я менял структуру сверху донизу. К сожалению, происходило это исключительно медленно, так как для моего «босса» вся студия была своего рода игрушкой: если поломается, то и бог с ней. Для меня же это могло означать полное фиаско. Всё кончилось разводом, и не только в бизнесе, но и семье.

Впрочем, даже это не было самой крупной ошибкой, которую я допустил в Америке. Колоссальный урон моему делу нанесли педагоги из Европы. У меня было в первые два года всего 12 преподавателей, которые работали на полную ставку, из них пять из России, а двое из Венгрии. На бумаге всё выглядело замечательно. Они брали моих учеников, американские тренеры вели социальные танцы, а я продолжал работать только с парами и самими педагогами. Но проблемы начались моментально после приезда этих педагогов. Не разобравшись с тем, что здесь нет такого «дармового» потока как в России, где можно позволить себе 75% отсев (тем более, что ученики-то чужие), они просто стали распугивать моих старожилов.

Кроме того, с первого же дня началось подсиживание. Я сначала этого не понял. Игра была интересная: педагоги начали «помогать» всем, кто остался со мной... совершенно бесплатно. Я объяснял: ребята, это бизнес, вы у меня уводите так учеников. «Да нет, да ты что, мы даже о таком и не думали!» Сейчас я понимаю, что именно об этом они и думали. После нескольких внушений этот порыв прошёл, по крайней мере, видимая его часть. Дальше – больше. Начались игры с расписанием. Если урок должен был быть 45 минут, то фактически они работали с несколькими учениками три раза в неделю по 60 мин, брали оплату как за четыре учебных часа и, само собой, за четвёртое занятие студии не платили. Но и этого мало. В Штатах нельзя работать на контракте в другом месте, за это могут вообще выслать из страны. Нет проблем, народ втихаря устраивался в ещё одно место и работал там «по-чёрному». Я же не мог понять, почему это раз в неделю они пропадали на целый день. Отговорки, что им надо по два выходных, я сразу отмел как враньё, на котором штамп ставить было некуда.

Отдельная тема – уважение к человеку, который пригласил к себе. Мои учителя совершенно не заботились о таких «мелочах», как, например, сообщить, что они уезжают в отпуск... на полтора месяца! Меня, их непосредственного начальника, о подобных «малозначительных» вопросах даже не предупреждали, куда уж там подумать о том, когда это лучше всего сделать с минимальным ущербом для студии. После нагоняя они «исправились» и стали сообщать об отъездах... в день отъезда! В любом другом бизнесе их бы уже уволили раз десять. Но мы как бы были друзьями. И чувство дружбы мои «друзья» вытравливали в течении всех этих совместных лет работы.

Их фокусам не было конца. Так, один из них поставил целью отбить у меня все любительские пары. Другой страдал жадностью, доведённой до маразма. Представьте ситуацию: ученица (Pro-Am) брала у него по 7-8 уроков в неделю, это 350-400 долларов, танцевала на турнирах как его ведущая воспитанница (хотя я её довел до уровня С-В класса), выигрывала всё что можно – ну, сохрани её, покажи, что тебя в ней не только деньги интересуют, но и результат! Несколькими действиями он из «ахов» по себе довел её до того, что она просто уехала в Нью-Йорк. Последним шагом стало то, что он выбил из девушки лишних 40 долларов, а в результате потерял порядка 1 500 в месяц.

Многие педагоги ушли из студии, оставив долги, которые мне пришлось отрабатывать. Какие слова можно сказать человеку, который сообщает мне в четверг вечером, что у него завтра в пятницу назначен первый урок в другом штате? При этом у него оплачены уроки на месяц вперед! Я в конце концов не выдержал и всё же отправил последнего педагога назад в Россию. Эту «цену» он заплатил за переманивание учеников у других учителей. Последней же каплей стал скандал, устроенный им, когда я сделал замечание по этому поводу.

Они настраивали против меня учеников, моих же бывших учеников. Любое начинание стало встречаться в штыки. Любое замечание прилюдно «обсасываться». Позже начались «спонсорские» дела: они якобы работали с кем-то бесплатно, то с одной, то с другой дамой. Вроде бы это должно было дать студии то ли рекламу, то ли новых учеников, то ли ещё что-то. Конечно, эффект от всех этих уроков для студии был нулевым. Они просто блефовали.

Их лидер стал жаловаться, что ему мало быть просто педагогом. Окей, он стал менеджером в моей студии, начал проводить танцевальные вечера, концерты, работать с ансамблем и по ходу дела копировать всю (!) базу данных учеников. Заводить «странные» разговоры с учителями. Например: «Чем вы недовольны здесь?», «Что вам не нравится в Дэнни?» и т.д. Одним словом, я его попросил не общаться с педагогами. «Вот твоя работа, тебе же хватает, не нервируй людей!» «Я так не могу. Мне нужен контакт с людьми». Я его спрашиваю: «А зачем? У нас все «частники», заплатил за время и гуляй, зачем дублировать мою работу?» Персоналом я занимался с первого дня, не допуская до этого дела даже свою жену, хотя она была такой же равноправной хозяйкой студии как и я. Понять эту комбинацию я смог позже, когда после бесед о том, что им здесь не нравится, они завели другие разговоры, мол, давайте переходите ко мне, я такую студию организую!..

При этом они умудрились выставить себя жертвами, а меня чудовищем. Только сейчас я стал понимать, как они работали с публикой. Был случай, когда приехала ко мне очень сильная педагог из Нью-Йорка, как танцор ей никто из ушедших в подмётки не годился. Однако не успела она приступить к работе, как пошёл какой-то странный слух, что она всё делает неправильно. Так же и со мной. У меня было две St пары по «чемпионшип», что-то между А и S, одна такая же в La, ещё несколько на уровне В, про начинающих вообще не говорю, плюс пять профессиональных дуэтов. Так мои педагоги создали невыносимую обстановку в студии. Вся их позиция сводилась к одному: «А что вы здесь ловите? Здесь же не Сан-Франциско или Нью-Йорк...»

Первой реакцией после их ухода было нескрываемое злорадство других руководителей: вот и ты получил по заслугам. Но теперь все поняли, что это за люди. И что местной танцевальной общественности уготована «весёлая» жизнь. Ведь я никогда не звонил чужим ученикам, никого не переманивал. Тут же тренеры совершенно не стеснялись, это было как бы само собой разумеющимся. «У нас нет учеников, так тем хуже для вас!», – таким был их подход.

Всё это удовольствие стоило мне очень немалых денег, не менее 10 000 в месяц, и, как минимум, пяти лет напряжённой работы с парами... которых больше у меня нет! Хотя даже в таком «разобранном» составе мы продолжали выигрывать турниры как топ-студия в Сан-Франциско. Но мы должны были не просто выигрывать, мы должны были лидировать в Калифорнии и быть одним из сильнейших в США!

Вот такой был у меня урок с приезжими. Пообщавшись с владельцами другими клубов, я понял, что проблемы у всех схожие, потому что многие выходцы из России вели себя подобным образом. Мне даже сделали комплимент: «Ты, конечно, русский, но совсем не такой как они». Можете представить, какое здесь сложилось здесь мнение о выходцах из бывшего СССР: как о несомненно хороших танцорах, но непорядочных, скандальных и жадных людях. Мой опыт, к сожалению, этого не опровергает.

Итогом всех моих клубных разборок стало принятие приглашения поработать в Университете Дэвиса, студенческом городке в получасе езды от Сакраменто, и в Сан-Франциско, в одной из первых детских студий США. Дело в том, что в моём клубе у меня вдруг не стало работы! Мало того, что я сам обучил своих педагогов, они ещё эти же знания быстренько обратили против меня, и поэтому, хотя студия худо-бедно окупала себя, я остался не у дел. Конечно же, решение работать на выезде было вынужденным. Однако был и ещё один момент. С парами из Сан-Франциско было интересно сотрудничать, и одна из них при мне выиграла Чемпионат США по юниорам. Работать в колледже было, кроме того, престижно. Заодно я вошёл в совершенно новую область, студенческое танцевание. О проблемах, которые существуют в этой сфере, надо писать отдельную статью. Для меня же эти выезды хоть как-то скрасили тот негатив, что скопился в моей студии.

Никто даже не подумал о том, что я обеспечил работой большое число педагогов, что студия была одной из лучших в Америке, что я вложил в неё более 200 тысяч своих (!) денег. Я вышел из игры, и громадная студия, которую по всем параметрам можно было считать спортивной, трансформировалась в социальные танцы.

Мне все это здорово надоело, и я вернулся в спортивное танцевание, и в Pro-Am меня боялись не только в Сан-Франциско. Возвращение получилось очень эффектным. Первые места в Сиэтле, Помдезерте, Сан-Франциско, второе место на Чемпионате США, и это было только началом. Впереди множество турниров. Открылось второе дыхание, как у действующего танцора, а вот желания заниматься менеджментом пропало напрочь. Слишком много было «благодарностей» за эту тяжелую работу.

И вот вам последний совет. Никогда не попадайте в зависимое положение, прежде всего от ваших друзей. Никто не знает, когда они «вдруг» станут «друзьями»...